сеньор?
- Если вы разрешите, это будет моя задача. А теперь скажите, какую
сумму вы считаете возможной, чтобы выручить вашего друга из неприятностей.
Пятьдесят золотых?
- Это слишком много, - возразил Кастелл. - Убитый мерзавец не стоит и
десяти. Кроме того, шотландец был нападающей стороной и платить вообще
ничего не следует.
- Сеньор, в вас говорит купец. Вы опасный человек, если вы думаете,
что миром должна управлять справедливость, а не короли. Мерзавец не стоит
ничего, но слово де Пуэбла, замолвленное королю Генриху, стоит дорого.
- Ладно, пусть будет пятьдесят золотых, - сказал Кастелл, - и я
заранее благодарю вас за посредничество. Вы возьмете деньги сейчас?
- Ни в коем случае. Только тогда, когда я принесу решение о
помиловании. Сеньор, я буду у вас и сообщу, как обстоят дела. Прощайте,
прекрасная сеньора. Пусть святые заступятся за того покойного мошенника,
благодаря которому я познакомился с вами, и благословят ум вашего отца и
крепкую руку вашего кузена. До следующей встречи.
Д'Агвилар с поклоном удалился, провожаемый слугой.
- Томас, - сказал Кастелл слуге, когда тот вернулся, - ты умеешь
хранить тайны. Надень-ка шапку и плащ и проследи, куда пошел этот испанец.
Узнай, где он живет, и выспроси о нем все, что сумеешь. Поторапливайся!
Слуга поклонился и исчез. Кастелл прислушивался, пока не донесся стук
запираемой двери, потом повернулся к Питеру и Маргарет и сказал:
- Не нравится мне это дело. Я чувствую, оно принесет нам несчастье. И
испанец этот мне тоже не нравится.
- Он выглядит очень благородным джентльменом и высокого
происхождения, - сказала Маргарет.
- Да, очень благородным, слишком благородным, и высокого
происхождения, слишком высокого, если я не ошибаюсь. Таким благородным и
такого высокого происхождения... - Кастелл остановился и затем добавил: -
Дочь моя, ты своим своеволием привела в движение страшные силы. Иди в
постель и моли бога, чтобы они не обрушились на наш дом и не сокрушили его
и нас.
Маргарет удалилась, перепуганная и слегка возмущенная - что плохого
она сделала? И почему ее отец не доверяет этому красивому испанцу?
Когда она ушла, Питер, который за все время почти ничего не произнес,
поднял голову и прямо спросил:
- Чего вы боитесь, сэр?
- Многого, Питер. Во-первых, что из меня благодаря этому делу вытянут
много денег. Известно ведь, что я богат. А вытянуть деньги не считается
тяжелым грехом. А во-вторых, если я буду противиться, это может вызвать
вопросы.
- Какие вопросы?
- Ты слышал когда-нибудь, Питер, о новых христианах, которых испанцы
называют маранами?
Питер кивнул головой.
- Тогда ты должен знать, что мараны - это крещеные евреи. Так вот, -
я рассказываю тебе об этом потому, что ты умеешь хранить тайны, - мой отец
был мараном. Как звали его, не важно, пусть лучше имя его будет забыто. Но
он бежал из Испании в Англию по причинам, которые касались его одного, и
взял имя той страны, откуда приехал, - Кастилии, или Кастелл. А так как
закон не разрешает евреям жить в Англии, он принял христианскую веру. Не
доискивайся причин, почему он это сделал, они похоронены вместе с ним. Он
крестил и меня, своего единственного сына. Мне тогда было десять лет. Его
очень мало интересовало, как я клялся: отцом Авраамом или святой Марией.
Документ о моем крещении до сих пор лежит у меня в стальном ящике. Так
вот, отец был умный человек, и он создал свое дело. Когда же двадцать пять
лет назад он умер, то оставил мне немалое состояние. В этот же год я
женился на англичанке, двоюродной сестре твоей матери. Я любил ее, был
счастлив с ней и дал ей все, о чем