она могла мечтать. Но после рождения
Маргарет - это было двадцать три года назад, - она заболела и уж не могла
оправиться. Спустя восемь лет она умерла. Ты помнишь ее, ведь ты был уже
юношей, когда она привезла тебя сюда и взяла с меня обещание, что я всегда
буду помогать тебе, так как, кроме твоего отца, сэра Питера, не оставалось
никого из вашего старинного рода. Сэр Питер вопреки моему совету поставил
все на этого узурпатора и мошенника Ричарда, который обещал
облагодетельствовать его, а сам тем временем забрал у него все деньги.
Твой отец был убит при Босворте, оставив тебя без земель, без денег и в
немилости, и тогда я предложил тебе кров, и ты, как умный человек, снял
свои доспехи и надел суконную одежду купца, став моим партнером по
торговле, хотя твоя доля в прибылях была ничтожна. Теперь ты опять сменил
трость на сталь, - и Кастелл глянул на меч шотландца, лежавший на
маленьком столике, - а Маргарет вызвала к жизни те страшные силы, о
которых я тебе говорил.
- Что вы имеете в виду, сэр?
- Этого испанца, которого она привела в дом и нашла таким приятным.
- Вы что-нибудь знаете о нем?
- Подожди минуту, и я расскажу тебе.
Джон Кастелл взял лампу и вышел из комнаты. Вскоре он вернулся, держа
в руках письмо и расшифрованный текст, написанный его собственной рукой.
- Это, - сказал он, - письмо от моего компаньона и родственника Хуана
Бернальдеса, марана, живущего в Севилье, где находится двор Фердинанда и
Изабеллы. Помимо других дел, он пишет мне: "Я предупреждаю всех братьев в
Англии, чтобы они были осторожны. Я узнал, что некто, чье имя я не могу
упомянуть даже в шифрованном письме, могущественный и высокопоставленный
человек, который, хотя и известен как любитель наслаждений и распутник,
является одним из самых ярых фанатиков Испании, послан или в ближайшее
время будет послан из Гранады, где он жил, чтобы наблюдать за маврами, в
Англию в качестве посла, для того чтобы заключить секретное соглашение с
королем. Должен быть составлен список богатых маранов, имена которых
хорошо известны здесь, с тем чтобы, когда настанет момент для истребления
всех евреев и маранов, их можно было схватить и доставить в Испанию на суд
инквизиции. Он должен также договориться о том, чтобы ни одному еврею или
марану не разрешалось искать убежища в Англии. Используй эту информацию и
предупреди всех, кого это касается".
- Вы думаете, д'Агвилар и есть этот человек? - спросил Питер, пока
Кастелл складывал письмо и прятал его в карман своего камзола.
- Думаю, да. Я уже слышал, что лиса вышла на охоту и надо следить за
своими курятниками. А ты разве не заметил, что он крестился как священник
и как он говорил о том, что находится среди добрых христиан? Потом, сейчас
великий пост, а у нас, к несчастью, на столе было мясо, хотя никто из нас
не ел его. Ты ведь знаешь, - добавил поспешно Кастелл, - я не очень строго
соблюдаю всякие церковные правила. Испанец заметил это и притронулся
только к рыбе, хотя выпил немало сладкого вина. Я уверен, сообщение об
этом мясе будет отправлено в Испанию с первым же курьером.
- А если и так, что за беда? Мы живем в Англии, и англичане не
подчиняются испанским законам и обычаям. По-моему, сеньор д'Агвилар
убедился в этом сегодня около дворца. Последствий этой ссоры следует
бояться здесь, дома. И пока мы в безопасности в Лондоне, нам ничего не
угрожает из Испании.
- Я не трус, но я думаю, Питер, опасность гораздо серьезнее. У
римского папы длинные руки, а у хитрого Фердинанда еще длиннее. И оба они
тянутся к горлу и к кошелькам еретиков.
- Но мы не еретики.
- Да, вероятно, не еретики.