Слуга поклонился и начал рассказывать:
- Я шел за сеньором, как вы приказали мне, до его дома, но он не
заметил меня. Он живет неподалеку от Вестминстерского дворца, в том же
большом доме, где и посол де Айала. Люди, стоявшие у его дома, снимали
перед ним шляпы. Потом я приметил, что некоторые из них вошли в таверну. Я
последовал за ними, заказал себе вина и стал прислушиваться к их
разговорам. Испанский язык я знаю хорошо, ведь я служил пять лет в вашей
конторе в Севилье. Они обсуждали сегодняшнюю драку и говорили, что если бы
они поймали того длинноногого парня, имея в виду мастера Питера, то
расправились бы с ним, так как он опозорил их, убив своей палкой
шотландца, который был их начальником. Я разговорился с ними, выдав себя
за английского матроса, бывавшего не раз в Испании. Они были слишком
пьяны, чтобы задавать мне вопросы. А я спросил их о высоком сеньоре,
который вмешался в драку, перед тем как прибыл король. Они объяснили, что
это богатый сеньор, по имени д'Агвилар, но служить ему во время поста
плохо, потому что он очень строг в религии, хотя во всем другом совсем не
строг. Я сказал, что принял его за очень знатного дворянина, и тогда один
из них ответил, что я прав и в Испании нет более высокого рода, чем род
этого господина, но, к несчастью, его родословная не так уж чиста - в его
крови есть немного чернил.
- Что это значит? - спросил Питер.
- Это испанское выражение, - объяснил ему Кастелл, - оно означает,
что он незаконнорожденный и что в его венах есть кровь мавров.
- Потом я поинтересовался, что здесь делает этот господин, а солдат
ответил мне, что с этим вопросом лучше обращаться к самому господу богу
или к королеве Испании. В конце концов после еще одной кружки вина солдат
рассказал мне, что этот сеньор большей частью живет в Гранаде и что если я
навещу его там, то увижу немало прелестных женщин. А имя его маркиз
Нигель. Я заметил, что это значит маркиз Никто, на что солдат заявил мне,
что я слишком любопытен и что он именно так и хотел сказать - никто. Он
тут же крикнул своим товарищам, что я шпион, и я решил, что пора уходить,
а то они были так пьяны, что могли изувечить меня.
- Хорошо, Томас, - сказал Кастелл. - Сегодня ты на страже? Посмотри
хорошенько, чтобы двери были на запоре и мы могли спать спокойно, не боясь
испанских воров. Иди отдыхай, Питер. А я еще задержусь. Мне нужно написать
письма в Испанию, чтобы отправить с кораблем, который уходит завтра
вечером.
Когда Питер ушел, Джон Кастелл потушил все свечи, за исключением
одной. Со свечой в руке он прошел в небольшой зал, в котором в старые
времена, когда этот дом принадлежал знатному дворянину, находилась
домашняя церковь. Здесь стоял алтарь и над ним распятие. Джон Кастелл
преклонил колено перед алтарем - даже в этот ночной час он не был уверен,
что за ним не следят чьи-нибудь глаза, - затем поднялся, проскользнул за
алтарь, приподнял занавес и нажал пружину, скрытую в деревянной панели.
Дверь открылась в крохотную потайную комнатку без окон, скрывавшуюся в
толщине стены. Возможно, здесь когда-то священник хранил свое облачение
или священные дары.
Сейчас в этой комнатке стоял простой дубовый стол, на нем свечи,
небольшой деревянный ящик и несколько свитков пергамента. Джон Кастелл пал
ниц перед этим столиком и начал горячо молиться отцу Аврааму. Хотя отец и
крестил его, когда он был мальчиком, Джон Кастелл остался верен своей
религии. Именно поэтому он так тревожился за свою тайну. Если это будет
обнаружено, он погибнет - его уделом и уделом его семьи будет смерть, ибо
в те времена не было более страшного преступления,