друг на друга, и неожиданно Питер поцеловал ее в
губы.



4. ВЛЮБЛЕННЫЕ

- Питер! - задохнулась от волнения Маргарет. - Питер!
Но Питер не отвечал, только его лицо стало таким бледным, что шрам от
удара меча, пересекавший щеку, казался красной ниткой узора, вышитого на
белой скатерти.
- Питер, - повторила Маргарет, освобождая свою руку, - ты понимаешь
что ты сделал?
- По-моему, ты сама понимаешь, - пробормотал Питер, - зачем же мне
объяснять?
- Значит, это не случайно! Значит, ты действительно хотел этого! И
тебе не стыдно?
- Если бы это было случайно, то я не прочь чаще сталкиваться с такими
случайностями.
- Питер, пусти меня! Я сейчас же скажу обо всем отцу.
Питер радостно улыбнулся:
- Можешь все рассказать ему. Он не будет сердиться. Он сам сказал
мне...
- Питер, как ты смеешь еще и лгать! Не хочешь ли ты убедить меня, что
мой отец велел тебе поцеловать меня и сделать это непременно в шесть часов
утра?
- Он ничего не говорил о поцелуях, но я думаю, что он имел это в
виду. Он сказал мне, что я могу просить тебя выйти за меня замуж.
- О, это совсем другое дело! - ответила Маргарет. - Если бы ты
попросил меня выйти замуж и я после долгого раздумья сказала бы "да", чего
мне, конечно, не следовало бы делать, тогда, может быть, перед нашей
свадьбой ты мог бы поцеловать меня... А ты начал с этого, и это
бессовестно и безнравственно с твоей стороны, и я никогда не буду больше
разговаривать с тобой.
- Тем более я должен поговорить с тобой, - покорно заметил Питер, -
раз у меня есть такая возможность. Ты не должна уходить, прежде чем не
выслушаешь меня. Послушай, Маргарет, я люблю тебя с той поры, когда тебе
было еще двенадцать лет...
- Это новая ложь, Питер, или ты сошел с ума. Если ты любишь меня
целых одиннадцать лет, ты бы сказал мне об этом.
- Я давно хотел сказать, но твой отец запретил мне. Я просил у него
разрешения пятнадцать месяцев назад, но он взял с меня слово, что я ничего
не скажу тебе.
- Ничего не скажешь?.. Но он же не мог заставить тебя обещать никак
не показывать этого.
- По-моему, это одно и то же. Теперь я понимаю, что вел себя, как
дурак, и, кажется, упустил время.
Питер выглядел таким удрученным, что Маргарет несколько смягчилась.
- Ну что ж, - сказала она, - по крайней мере, это было честно, и я
рада, что ты честен.
- Ты только что сказала, что я лгал... дважды. Если я честен, как я
мог лгать?
- Я не знаю. Для чего ты загадываешь мне загадки? Дай мне уйти и
постарайся забыть все это.
- Только после того, как ты прямо ответишь мне. Ты выйдешь за меня
замуж? Если нет, то тебе незачем уходить, потому что тогда уйду я и не
буду больше тебя беспокоить. Ты знаешь меня и знаешь все обо мне. Мне
нечего тебе больше сказать, кроме того, что, хотя ты можешь найти более
красивого мужа, ты никогда не найдешь такого, который любил бы тебя и
заботился о тебе больше, чем я. Я знаю, что ты очень красива и очень
богата, а я некрасив и небогат. Я не раз молил небо, чтобы ты была не
такой богатой и не такой красивой, потому что иногда это приносит
несчастье женщине, когда она честна и имеет только одно сердце, чтобы
отдать его мужчине. Но это так, и я не могу ничего изменить. И хотя у меня
мало шансов на успех, но я решил довести дело до конца. Есть ли у меня
какая-нибудь надежда, Маргарет? Скажи мне и положи конец моим страданиям.
Я ведь не умею много говорить.
Теперь заволновалась Маргарет, обычная кокетливая уверенность
покинула ее.
- Так делать не полагается, - прошептала она,