кентец очутился рядом
с Питером. Вокруг левой руки у него был обернут плащ, а в правой он держал
обнаженный меч.
- И не я! - крикнул другой. - С Питером Брумом мы вместе воевали.
- И не я! - откликнулся третий. - Мы ведь с ним земляки из Эссекса!
Не прошло и минуты, как рядом с Питером собралась довольно
внушительная группа крепких и рослых англичан. Силы противников оказались
приблизительно равными.
- Теперь хватит, - сказал Питер. - Мы хотим только, чтобы игра была
честная. Друзья, посмотрите за женщинами. А вы, убийцы, если хотите
испробовать, как англичане умеют работать мечом, выходите. А если трусите,
так дайте нам спокойно уйти.
- Выходите, чужеземные трусы! - зашумела толпа, которая не любила эту
буйную и привилегированную стражу.
Теперь уже закипела кровь у испанцев - проснулась старая национальная
вражда. На ломаном английском языке сержант выкрикнул несколько грязных
ругательств по адресу Маргарет и призвал своих товарищей "перерезать
глотки лондонским свиньям". В красноватых лучах заходящего солнца алым
пламенем сверкнула сталь мечей, еще секунда - и завязалась бы кровавая
драка.
Однако этого не случилось. Высокий сеньор, укрывавшийся в тени и
наблюдавший всю эту сцену, стал между противниками и отвел готовые
скреститься мечи.
- Довольно, - спокойно сказал по-испански д'Агвилар (ибо это был он).
- Дураки! Вы что, хотите, чтобы всех испанцев в Лондоне разорвали на
куски? Что касается этого пьяного животного, - и он тронул ногой труп
Эндрью, - то он сам виноват. К тому же он не был испанцем, и вам незачем
мстить. Слушайте меня. Или я должен сказать вам, кто я?
- Мы знаем вас, маркиз, - послушно ответил сержант. - Спрячьте свои
мечи, приятели. В конце концов, это не наше дело.
Солдаты повиновались с явной неохотой, но в этот момент появился де
Айала. Ему уже сообщили о смерти его слуги, и взбешенный посол громко
потребовал, чтобы человек, убивший шотландца, был выдан.
- Мы не выдадим Питера испанскому попу! - зашумела толпа. - Идите
сюда и попробуйте взять его, если хотите!
Опять все заволновались, а Питер со своими приятелями приготовился к
бою.
Сражение было неминуемо, несмотря на попытки д'Агвилара предотвратить
его, но шум неожиданно начал затихать, и воцарилась тишина. Среди поднятых
мечей шел невысокий, богато одетый человек. Это был король Генрих.
- Кто осмелился обнажить мечи на моих улицах, перед самыми дверьми
моего дворца? - ледяным голосом спросил он.
Дюжина рук указала на Питера.
- Говори, - приказал ему король.
- Маргарет, иди сюда! - крикнул Питер.
И девушку вытолкнули к нему.
- Ваше величество, - сказал Питер, показывая на труп Эндрью, - этот
человек хотел обидеть девушку, дочь Джона Кастелла. Я, ее кузен, отшвырнул
его. Тогда он обнажил свой меч и напал на меня, и я убил его палкой. Вон
она лежит. А испанцы - его товарищи - хотели убить меня. Я позвал на
помощь англичан. Вот и все.
Король оглядел его с ног до головы.
- Купец по одежде, - сказал он, - и воин по виду. Как твое имя?
- Питер Брум, ваше величество.
- А! Был такой сэр Питер Брум, который пал на Босвортском поле,
сражаясь против меня. - Король улыбнулся: - Ты, случаем, не знаешь его?
- Это был мой отец, ваше величество. Я видел, как его убили, и убил
убийцу.
- В это я могу поверить, - произнес король, разглядывая его. - Но
почему сын Питера Брума, носящий на лице боевой шрам, одет в купеческое
платье?
- Ваше величество, - спокойно ответил Питер, - мой отец продал свои
земли, дав взаймы короне все, что у него было. А я никогда не предъявлял
счета.