крупный мужчина лет пятидесяти -
шестидесяти, с умным лицом, на котором выделялись острые черные глаза и
черная борода. Здесь, у себя дома, он был одет в богатый камзол,
отделанный дорогим мехом и украшенный золотой цепью с драгоценным камнем
на застежке. Когда Кастелл сидел у себя в лавке или в конторе, он одевался
проще, чем любой купец в Лондоне. Однако в глубине души он любил роскошь и
по вечерам, даже если никто не мог его увидеть, доставлял себе такое
удовольствие.
Едва взглянув на лицо Кастелла, Питер понял, что тот очень
взволнован. Кастелл обернулся на звук шагов Питера и сразу обратился к
нему со свойственной ему решительностью и твердостью в голосе:
- Что я услышал, Питер? Ты убил человека перед воротами дворца?
Ссора! Бунт, который едва не дошел до кровопролития между англичанами с
тобой во главе и стражей его преосвященства де Айала. Король арестовал
тебя, а этот сеньор взял тебя на поруки. Это правда?
- Совершенная, - спокойно ответил Питер.
- Тогда я погиб, мы все погибли! О, будь проклят тот час, когда я
пустил человека вашей кровожадной профессии в свой дом! Что ты можешь
сказать?
- Что я хочу ужинать, - ответил Питер. - Те, кто начал рассказывать
эту историю, пусть и кончают ее. У них язык привешен лучше, чем у меня! -
И он сердито посмотрел на Маргарет, которая открыто смеялась, в то время
как важный д'Агвилар улыбался.
- Отец, - вмешалась Маргарет, - не сердись на кузена Питера. Его
единственная вина в том, что у него слишком тяжелая рука. Виновата я,
потому что захотела остаться, чтобы посмотреть на короля, хотя и Питер и
Бетти были против. А потом этот грубиян, - и ее глаза наполнились слезами
стыда и гнева, - схватил меня, и Питер сбил его с ног. Когда же тот
набросился на Питера с мечом, Питер убил его своей палкой, ну и... потом
случилось все остальное.
- Это было великолепно проделано! - сказал д'Агвилар своим мягким
голосом с иностранным акцентом. - Я видел все и был уверен, что шотландец
вас убьет. Я еще понимаю, как вы сумели отпарировать удар, но как вы
успели ударить его прежде, чем он напал вновь, - о, это...
- Ну ладно, - вмешался Кастелл. - Давайте сначала ужинать, а потом
поговорим. Сеньор д'Агвилар, я надеюсь, вы окажете мне честь, разделив с
нами наш скромный ужин? Хотя, конечно, трудно после королевского пира
сесть за стол купца.
- Это вы мне оказываете честь, - ответил д'Агвилар, - что же касается
пира, то в связи с постом его величество очень воздержан. Я почти ничего
не ел и, так же как и сеньор Питер, весьма голоден.
Кастелл позвонил в серебряный колокольчик, и слуги принесли обильный
и вкусный ужин. Пока они расставляли блюда, купец подошел к буфету,
вделанному в стену, и вынул оттуда две оплетенные бутыли. Он осторожно
откупорил их и объявил, что хочет угостить сеньора вином его родной
страны. При этом он прочитал по-латыни молитву и перекрестился. Д'Агвилар
последовал его примеру, присовокупив, что он рад обнаружить, что оказался
в доме такого доброго христианина.
- А кем, вы думаете, я еще могу быть? - спросил Кастелл, бросив на
него проницательный взгляд.
- Я ничего не думаю, сеньор, - ответил д'Агвилар, - но, увы, не все
же христиане. В Испании, например, есть много мавров и... евреев.
- Я знаю, - сказал Кастелл, - я ведь торгую с теми и с другими.
- Тогда вы, наверно, бывали в Испании?
- Нет, я английский купец. Но попробуйте это вино, сеньор, оно из
Гранады, и одно это уже говорит за то, что оно хорошее.
Д'Агвилар пригубил, а потом выпил весь бокал.
- Вино действительно превосходное, - сказал