почтительными сарацинами, стояли эмир, поверх кольчуги одетый в белую тунику и с тюрбаном на голове, и Вульф в доспехах, покрасневших от крови и изрубленных мусульманскими саблями. Первый нанес удар Гассан, удар меткий. Острая, как бритва, сабля соскользнула со стального шлема Вульфа и упала на его наплечник; рыцарь зашатался. Новый удар опустился на его щит, и так сильно, что франк упал на колени.
– Ваш брат погиб, – сказал сарацинский предводитель Годвину, но тот ответил:
– Подождите.
Вульф быстро уклонился от третьего удара, и, когда Гассан наклонился вперед от усилия, д'Арси оперся рукой о землю, вскочил и шагов на восемь отбежал назад.
– Он отступает, – крикнул сарацин, но Годвин ответил:
– Подождите. – И действительно, бросив щит и схватив обеими руками меч, Вульф с криком: «Д Арси, д'Арси!» – прыгнул к Гассану, точно раненый лев. Меч взвился и упал; щит Гассана распался на две части. Еще удар – и увенчанный тюрбаном шлем был разрублен. В третий раз сверкнуло могучее лезвие; теперь плечо и правая рука с саблей отделились от тела эмира; умирающий Гассан упал на землю. Вульф остановился, глядя на него. Печальный ропот вырвался из губ зрителей: все любили эмира. Гассан знаком подозвал к себе победителя и отбросил меч, точно желал показать, что он не боится предательства; Вульф подошел к принцу и опустился перед ним на колени.
– Мастерский удар, – слабым голосом произнес Гассан, – он разрезал двойной слой дамасской стали, точно легкий шелк. Помните, я сказал вам, что наша встреча в бою будет недобрым часом для меня. Вы заплатили долг. Прощайте, храбрый рыцарь. Хотелось бы мне надеяться, что мы встретимся с вами в раю. Возьмите эту драгоценную звезду, носите ее на память обо мне. Живите долго, долго и счастливо…
Вульф обнял эмира. Саладин подошел к своему другу, позвал его, но принц не ответил.
Так умер Гассан, и так окончилась битва при Гаттине, которая сломила власть христиан на Востоке.

VII. ПЕРЕД СТЕНАМИ АСКАЛОНА

Когда Гассан умер, предводитель мамелюков Абдула по знаку Саладина отстегнул от его тюрбана драгоценную звезду и передал ее Вульфу. Она была сделана из крупных изумрудов, осыпанных бриллиантами, и Абдула, жадно посмотрев на нее, прошептал: «Печально, что неверный будет носить заколдованную звезду, „счастье“ дома Гассана». Вульф услышал и запомнил эти слова. Он взял драгоценность и сказал Саладину, указывая на мертвого эмира:
– Окажете ли вы мне пощаду после такого деяния, султан?
– Разве я не напоил вас и вашего брата? – многозначительно спросил Саладин. – Вы в полной безопасности. Только одного поступка, и вы знаете какого, я не прощу вам, – прибавил он, посматривая на д'Арси. – Гассан был моим любимым другом, правда, но вы убили его в честном бою, и душа принца вошла в рай. Никто не будет вам мстить.
Султан замолчал и обернулся к большому отряду христианских пленников, которых победители сарацины пригнали, как живое стадо.
В числе приведенных д'Арси с удовольствием увидели Эгберта, которого они считали мертвым, а рядом с ним раненого гроссмейстера тамплиеров.
– Значит, я был прав, – сиплым голосом и с насмешкой сказал он. – Вот вы, рыцари с видениями и с мехами!.. Вы благополучно добрались в лагерь ваших друзей – сарацин.
– Вы с удовольствием пили из наших мехов, – ответил ему Годвин и прибавил с грустью: – Не все видение еще исполнилось. – Повернувшись, Годвин посмотрел на расшитую палатку, которую расставляли арабы. Гроссмейстер вспомнил, что, по словам Годвина, он подле такой палатки видел мертвых тамплиеров.
– Значит, вы, предатель и колдун, здесь собираетесь зарезать меня! – вскрикнул он.
Бешенство овладело Годвином, и он ответил:
– Не будь вы в плену, я теперь же остановил бы мечом слова в вашем горле, и если мы оба останемся в живых, я это сделаю позже. Вы называете нас предателями,