Вронский
Сибирский аллюр



Константин Вронский
Сибирский аллюр

Чем менее история правдива, тем более она доставляет удовольствия.
Бэкон

ПРОЛОГ


1574 год

30 мая 1574 года государь и князь Московский принял в палатах Кремля братьев Строгановых. В богатых одеждах шли Яков и Григорий по Кремлю. Заполошно звонили колокола.
– Я долго думал, – ласковым тоном произнес царь. Только выражение пламени его птичьих глаз говорило о том, сколь нелегко дается ему нежное обращение с купчинами пермскими. – Я позволю вам покорить земли Мангазейские до Тобола-реки, я позволю вам строить и избавлять народы тамошние от ига царька сибирского, Кучума! А в награду за дело правое дарую я вам на вечные времена право на владение копями железными да медными, право на торговлю свободную с киргизами и бухарцами по всей земле, вами покоренной.
Строгановы поклонились низко, до самой земли. «А о самом-то главном ведь позабыл государь-батюшка, – подумали они. – Как насчет поддержки воинской? Али нам в одиночку Сибирь покорять? Нам, Строгановым?»

Глава первая
ЗАЧИН ИСТОРИИ


1577 год

Хан Кучум сидел на покрытом мехами золоченом троне, а шесть его людей несли властителя на руках вокруг палисада ханского городка Сибиря. Кучум щурился, чтобы лучше видеть округу, да только хитрость эта не помогала. Все, что еще видели его глаза – будь они неладны, шайтан с ними, что столь безжалостно кинули его в беде! – так это расплывчатую, искаженную, серую студенистую массу. Как будто мир вокруг него укрыли грязным, побывавшим в земле саваном, и попробуй вот догадайся, что скрывается под ним: деревья, холмы, дома, люди, крепостные укрепления, стены…
Хан знал, что его несут на огромное поле, где собрались его войска. Он слышал, как нетерпеливо пофыркивают под всадниками лохматые лошаденки, переступая копытами. До самого окоема горизонта стояли тесно сомкнутые ряды кучумовой орды, до зубов вооруженной кривыми саблями, пиками да луками со стрелами. Хан, даже не видя, прекрасно помнил островерхие кожаные шапки воинов, шлемы, кольчуги и округлые щиты, холодно поблескивавшие в лучах бледного октябрьского солнца.
Кучум правил жестоко и единовластно. Соперничества хан не терпел ни в чем. Местных мангазейских князьков, которые пробовали сопротивляться ему, он безжалостно наказывал, а земли их дарил преданным ему людям. Колеблющихся и ненадежных Кучум велел передушить тайно, что и сделали верные палачи. Никогда Сибирское царство не было столь обширным, как при Кучуме.
Он был вспоен и вскормлен в Бухаре, вырос в законах мусульманства. Бухарские ханы помогли ему опериться, и он навсегда сохранил к ним благодарность. Подражая великим восточным правителям, Кучум решил ввести учение пророка Мохаммеда среди подвластных ему земель. Коран, по его мнению, являлся опорой власти и щитом державы. И горе тому, кто говорил против идеи хана! Ослушник внезапно исчезал и больше никто никогда его не видел…
…По правую руку Кучума восседал на коне Маметкуль, племянник, любимец, назначенный ханом главным воеводой над грозным воинством. Сам-то Кучум, когда-то прозванный «Орлом степей», более уже не мог отчаянно бросаться в самую гущу кровавых битв. Орел ослеп, крылья его уж ослабли, вот и приходится перекладывать на чужие плечи деяния, для которых здоровье да зоркие глаза надобны.
И то уж ладно, что был Маметкуль умен и смел, лучшего воина у Кучума и нет больше, пожалуй. Вспомнить хотя бы, как он прошлым летом преследовал ворогов, проникших через каменные врата Уральских гор и нагло направлявшихся на Сибирь, столицу кучумова царства. Изгнать изгнал, а они вновь, шайтаны, в лазейки малые проникают.
В Пермские земли к Строгановым немало вооруженного люда стянулось, купцы их там привечают. Все купчинам неймется, мало им, что почти все земли по Каме с дичью да рыбой, копями